mkarev (mkarev) wrote,
mkarev
mkarev

Categories:

Темная сторона силы


   Всё-таки прав был Анатолий Вассерман, говоря, что отцы-основатели США были сволочами и страну создали сволочную. Но одно дело, когда это говорит уважаемый русский интеллектуал, а другое дело когда то же самое говорит уважаемый американский профессор Военно-Морского Колледжа Стивен Нотт. Профессор имеет докторскую степень политических наук и является специалистом по вопросам национальной безопасности (National Security Affairs).

   При всем уважении к составителю житий святых из ранней американской эпохи Парсону Вимсу (Parson Weems) (автор первой биографии Джорджа Вашингтона, весьма идеализированной и местами недостоверной — прим. пер.), Джордж Вашингтон неплохо умел лгать. Надо сказать, что лгал он часто. Талантом обмана также обладали Джеймс Мэдисон и Томас Джефферсон, которые, если использовать фразу бывшего вице-президента Дика Чейни, «работали на темной стороне». И хотя сноровка отцов-основателей в искусстве темных дел противоречит тому облику святости, который им создали, без них война за независимость вряд ли закончилась бы победой.

     Согласно популярной истории, тайные операции и причастность к ним исполнительной власти являются раковой опухолью, возникшей лишь в XX веке, с появлением «имперского президентства», а также с усилением Центрального разведывательного управления и Агентства национальной безопасности. Но это фикция. К сожалению, сказки об американской истории превратились в проповедь, читаемую повсеместно. Их признала за факт комиссия Черча (расследовала законность разведывательной деятельности ЦРУ и ФБР после Уотергейтского скандала — прим. пер.) в 1970-х годах, их возродили заново в докладе комиссии по расследованию обстоятельств дела «Иран-Контрас», а теперь в них вдохнули новую жизнь правые либертарианцы. Как отмечал Джефферсон, для отцов-основателей «законы необходимости, самосохранения и спасения страны, оказавшейся в опасности», были важнее традиционных норм поведения и любых писаных законов. Ссылаться на этих людей в речах с осуждением тайных операций и секретных служб — значит искажать их слова и игнорировать их роль в подобных делах.

    Выступив против величайшей сверхдержавы своего времени, Вашингтон понимал, что в борьбе с более сильным и грозным врагом обман выполняет важную функцию. Хотя в исторических панегириках, где первый президент Америки фигурирует в качестве консервативного полубога, о его любви к шпионажу ничего не пишут, следует сказать, что о шпионском ремесле он не забывал никогда.

  Когда Вашингтон в 1775 году принял командование Континентальной армией, он в первую очередь нанял шпиона, чтобы тот отправился в тыл врага и докладывал о действиях британцев в Бостоне. Он демонстрировал огромную энергию в качестве начальника разведки, и даже оплачивал тайные операции из личных средств. На его взгляд, эти операции были исключительно важны для победы в войне, и они были настолько секретными, что Вашингтон даже не информировал о них Континентальный конгресс. В 1777 году он откровенно заявил: «Есть определенные тайны, от сохранения которых зачастую зависит спасение армии; это секреты, которые не следует доверять бумаге, и более того, с которыми можно ознакомить только главнокомандующего».

     Но его преданность шпионажу носила прагматический характер. Вашингтон понимал, что для успеха в борьбе между странами нужны тайные операции, а также люди, готовые пожертвовать моральными нормами; но ему никогда особенно не нравилась ни тактика таких действий, ни личности, занимавшиеся шпионской работой. В 1779 году он даже жаловался на «сомнительных типов», без которых невозможно ведение тайной войны, и предупреждал своих офицеров разведки, что им следует опасаться двойных агентов. Тем не менее, Вашингтон верил в то, что эти агенты и их нечистоплотные методы необходимы для защиты американских интересов.

      Если бы Вашингтон был жив сегодня, и если бы он включился в дебаты на тему внутреннего шпионажа, он бы наверняка вступил в конфликт с современными либертарианскими взглядами на неприкосновенность частной переписки и общения. Иными словами, Вашингтон разошелся бы во мнениях с сенатором от Кентукки Рэндом Полом (Rand Paul), с сенатором от Вермонта Патриком Лихаем (Patrick Leahy) и с членом палаты представителей от Мичигана Джастином Эмашем (Justin Amash), которые негодуют из-за того, что государство отслеживает частную переписку и телефонные разговоры, хотя и отрицает это. Вашингтон считал, что тайное вскрытие почты это важный инструмент национальной безопасности, и инструктировал своих агентов, чтобы они искали способы, «как открывать конверт, не вскрывая печатей, копировать содержание, и чтобы далее письмо шло по назначению». Вашингтон утверждал, что такой сбор разведывательной информации дает Америке «неисчислимые преимущества». Он также чувствовал себя вполне комфортно, используя в качестве разведчиков духовенство. В 1778 году он потребовал, чтобы капеллан выведал важную информацию у двух схваченных британских шпионов, которых ждала смертная казнь. Вашингтон дал капеллану указание воспользоваться тем обстоятельством, что эти люди захотят исповедоваться перед Господом, а по умолчанию и перед Джорджем Вашингтоном, прежде чем отправиться к Вратам рая.

    В отношении Вашингтона к тайным операциям был какой-то элемент беспощадности. В марте 1782 года он утвердил план политического похищения, целью которого было схватить наследника британского престола во время его визита в Нью-Йорк. Вашингтон создал специальную команду, которая должна была похитить будущего короля Вильгельма IV, чтобы потом обменять его на предателя Бенедикта Арнольда (Benedict Arnold) или воспользоваться им в качестве рычага давления, добиваясь освобождения американских военнопленных. Операцию отменили, когда о ней стало известно британской разведке, и охрана принца была удвоена. Но если бы Вашингтон настоял на своем, будущего короля Англии похитили бы прямо на улице и заковали в кандалы.

   Методы введения в заблуждение он использовал не только против противника. Одним из величайших триумфов Вашингтона в годы войны стала Йорктаунская кампания 1781 года. Победа в ней была одержана в том числе и благодаря его военным хитростям. Генерал решил: дабы убедить британцев, что он намерен наступать на Нью-Йорк, а не идти маршем на юг, ему нужно ввести в заблуждение не только британских военных, но и американских руководителей. Он так хотел «заставить американские власти поверить в свой план атаки Нью-Йорка, что продолжал набирать рекрутов в среднеатлантических штатах, у которых не было особого желания отправляться воевать на юг». Об этом Вашингтон в 1788 году рассказывал Ною Уэбстеру (Noah Webster). Свою операцию по дезинформации генерал проводил даже в собственной армии. Позже он поделился с Уэбстером: «Были предприняты усилия по введению в заблуждение нашей собственной армии, ибо я всегда предполагал, что когда обман не осуществляется в полной мере дома, он не может иметь достаточного успеха за границей».

  Вашингтон и прочие ветераны войны за независимость, включая Александра Гамильтона, который работал в самом центре разведывательной сети (вместе с Томасом Джефферсоном, Джеймсом Мэдисоном и Джоном Джеем, занимавшимися в этом конфликте политическими и дипломатическими делами), считали, что созданному в 1789 году новому правительству необходимо избавиться от ряда проблем, которые угрожали американской безопасности в рамках договора об образовании конфедерации. Они стремились передать ту единоличную власть, которой обладал Вашингтон по этому договору, вновь создаваемой президентской канцелярии, чтобы можно было проводить более последовательную и умную внешнюю и военную политику, в том числе, с применением тайных средств.

    Умелое использование разведки и обмана в ходе Войны за независимость заставило президента Вашингтона прийти к выводу о необходимости создать фонд секретной службы исполнительной власти, который мог бы заниматься «разведывательными делами», как писал Джон Джей в «Записках федералиста». Вашингтон полагал, что разведывательные операции это исключительная прерогатива исполнительной власти. Этот урок он усвоил дорогой ценой, неоднократно убедившись в неспособности Континентального конгресса хранить тайну. Он не видел особой пользы в постоянных комитетах палаты представителей и сената по разведке, считая их посягательством на свои исполнительные полномочия, изложенные во второй статье конституции, в том числе на его права как главнокомандующего и главного дипломата страны. Всех отцов-основателей в особенности беспокоила палата представителей, поскольку во внешних делах они отводили этому органу власти минимальную роль.

     В своем первом ежегодном послании к конгрессу Вашингтон попросил создать фонд «секретной службы» под контролем президента, который дал бы главе исполнительной власти возможность проводить тайные операции без надзора со стороны конгресса. Конгресс утвердил просьбу президента в 1790 году при поддержке со стороны члена палаты представителей Джеймса Мэдисона. Тем самым, Вашингтон получил возможность обойти стороной обычный порядок подчиненности, введенный Конгрессом. По сути дела, президент получил карт-бланш на проведение тайных операций, самостоятельно решая, какие из них необходимы в национальных интересах страны.

  Созданный Вашингтоном разведывательный аппарат сохранился после его ухода — и разросся. Больше всех осуществлять тайные схемы был склонен президент Томас Джефферсон. «Мудреца из Монтичелло» часто изображают как сторонника почтительного отношения к конгрессу и поборника открытости и подотчетности, но на самом деле, именно он стал предтечей тех «имперских президентов», которые появились в 20-м веке. Джефферсон использовал фонд секретной службы гораздо чаще и активнее, чем любой американский президент до него. Он стал для него чем-то вроде «смазочного фонда», чтобы подкупать индейские племена и забирать их территории. Из средств этого фонда была профинансирована первая тайная операция по свержению иностранного правительства. Со времен пребывания во Франции в должности американского посланника Джефферсон буквально влюбился в тайные операции. В какой-то момент он попытался тайно получить у испанского правительства план, где был проложен маршрут канала по Панамскому перешейку. Он также использовал источник в Голландии для получения информации о закулисной деятельности голландского правительства и для вброса в голландскую прессу историй, выгодных для американских интересов.

     Вторя Вашингтону, Джефферсон выражал уверенность в том, что использование секретных инструментов американского государства должно быть прерогативой исполнительной власти. В 1807 году Джефферсон написал федеральному судье Джорджу Хэю (George Hay), который приходился зятем президенту Джеймсу Монро (James Monroe): «Все нации пришли к выводу, что для успешного ведения своих дел как минимум некоторые из этих [исполнительных] процедур должны быть известны только осуществляющему их должностному лицу из исполнительной власти». Ранее он отмечал: «По конституции сенат не должен быть знаком с проблемами исполнительной власти… а поэтому он не имеет права судить о необходимости проведения той или иной миссии в том или ином месте… которой требуют особые и тайные обстоятельства. Все это находится в ведении президента». В связи с этим неудивительно, что Джефферсон использовал частных лиц для проведения деликатных операций, обходя стороной конгресс, который, надзирая за разведкой, имел склонность к утечкам информации. В одном из случаев в 1804 году Джефферсон воспользовался услугами частного лица, которое доставило секретное письмо американскому посланнику во Франции, где было зашифрованное сообщение и инструкция об использовании частных каналов для ведения государственных дел.

     В определенном смысле такая привязанность США к шпионажу на раннем этапе своего существования была практичным выбором. Джефферсон и Мэдисон имели склонность к проведению тайных операций, потому что они позволяли им демонстрировать американскую мощь и оказывать влияние минимальными средствами, не создавая большую регулярную армию. Это просматривается в политике госсекретаря Джефферсона в отношении индейских племен, в которой часто использовались взятки как средство, помогающее убедить их уступить свою территорию. Джефферсон кратко изложил свои взгляды в письме от апреля 1791 года на имя Джеймса Монро, которому предстояло стать пятым президентом США: «Я надеюсь, этим летом мы дадим хорошую взбучку индейцам, а затем изменим свой план, перейдя от войны к подкупу». Такую политику он смог реализовать в полной мере, когда был избран на пост президента.

    В секретном письме от 1804 года будущему президенту Уильяму Генри Гаррисону, который в то время был губернатором территории Индиана, Джефферсон потребовал увеличить количество торговых домов на подконтрольной индейцам территории, чтобы их видные вожди влезали в крупные долги и расплачивались землей. Кроме того, президент Джефферсон распорядился провести тайную операцию по свержению короля Триполи (первая операция такого рода в истории США), для чего был завербован один недовольный член королевской семьи, выполнявший американские указания. Потом президент неохотно рассказал об этой операции в конгрессе, в особенности упирая на то, что созданную для возведения на престол мятежного королевского родственника армию наемников в конце концов решили не использовать.

    Знаменитая экспедиция Льюиса и Кларка, проведенная по указанию Джефферсона в 1804 году, в первую очередь была разведывательной операцией, а уж потом научной работой по изучению новых видов флоры и фауны. Приверженность третьего президента США «темной стороне» заметна и в других вещах: например, он пытался убедить своего друга президента Мэдисона в ответ на поджог Белого дома британцами нанять людей в Лондоне, чтобы они сожгли собор Святого Павла.

  Автор конституции Джеймс Мэдисон служил при Джефферсоне государственным секретарем и прекрасно знал о привязанности своего начальника к неприглядным потребностям международных отношений. Но сам Мэдисон не был их большим поклонником. Впрочем, в 1805 году госсекретарь нанял проститутку для тунисского посланника, воспользовавшись для этой цели средствами из фонда секретной службы. Сделал он это для обеспечения успеха на переговорах. Хотя Мэдисон относился к Конгрессу с большим почтением, чем Джефферсон, он тоже проводил свои собственные тайные операции, например, финансировал «внезапные» вспышки недовольства против испанцев во Флориде, чтобы отнять эти земли для США. Позже, в ответ на критику, Мэдисон представил в конгресс и зарубежным государствам очень путаные отчеты о действиях своего правительства. Накануне войны 1812 года он потратил 50 тысяч долларов из тайного фонда на покупку писем у британского агента, который утверждал, что может доказать факт заговора федералистов Новой Англии, вознамерившихся отделиться от союза.

    Можно сказать, что отцы-основатели не имеют никакого отношения к сегодняшним дебатам по вопросам разведки, потому что Соединенные Штаты очень далеко ушли от их нецивилизованных методов работы. Но использовать имена Джефферсона и Вашингтона для ограничения или запрета подобных операций — значит искажать историю. Эти операции — такая же часть американской истории, как Вашингтон, Джефферсон или Мэдисон. Сказочный образ отцов-основателей как беспорочных святых, у которых все стороны светлые, — выдумка правых либертарианцев и левых либералов. Нравится нам или нет, но это неправда.

(С) Стивен Нотт (STEPHEN F. KNOTT) Foreign Policy, США. Перевод INOSMI.RU
Tags: Вашингтон, США, война, тайные операции
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments